Destruam · et · aedificabo

Никто, в наших письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть -
Как сами себе верны.

Марина Цветаева.

Без сна сегодня: не смыкая глаз,
голодный, с приступом мигрени,
ловлю слова, обрывки фраз –
все крошки съеденных мгновений.

На город рухнула тоска,
комар звенит над левым ухом.
И только месяц свысока
своим сияет медным брюхом.

Но ровно в полночь – где часы
двенадцать раз взывают к ночи –
сквозь сгусток лунной полосы
другой огонь пробиться хочет.

Так робок, нежностью объят,
он пляшет листьями на стенах,
а тени сдержанно шумят
в своих узорных переменах.

Мне не позволено уснуть –
в огне и приступе мигрени!
И пережевывая суть,
со мной играют светотени.

Как своенравный мотылек
беспечный, праведный, ранимый,
он слишком близок и далек –
чудной огонь незаменимый.

Сгорает ночь, и как всегда
округу щупает тенями.
А днем от ночи – ни следа
в душе согретой фонарями…

Никто, в наших письмах роясь, Не понял до глубины, Как мы вероломны, то есть - Как сами себе верны.

Марина Цветаева.